«Летать и строить. Строить и летать»
Интервью с мастером спорта по высшему пилотажу
Шахмистов Владимир Михайлович
- Мастер спорта по высшему пилотажу
- Изобретатель СССР (42 авторских свидетельства)
- Кандидат технических наук, профессор
- Руководитель СКБ ЛА Самарского Университета
"Я много лет был капитаном Сборной Самарской области по Высшему Пилотажу. В её состав входили студенты и инженеры нашего КуАИ. Раньше Советский Союз делился на спортивные зоны, и наша команда в юго-восточной зоне была лучшей."
Я всегда считал, что есть люди, «рожденные в перьях», и летать для них - естественное желание. И таковыми стали братья Райт, собравшие первый самолёт в истории.

С тех пор авиация для многих стала неким азартом. Качество обучения тогда хромало, но люди не боялись и поднимались в небо. И так было почти всегда.
Прошло время, и в Советском Союзе кинули клич «Комсомолец, на самолет!». Дело это было перед войной, поэтому в авиацию стали брать уже добровольно-принудительно. Теперь туда попадали не только желающие, но и те, кого выбирали на комсомольском собрании общим голосованием.
А сейчас история про «рожденного в перьях» . Из летного училища тогда стали отчислять по летной успеваемости. И один парень не из желания, а по «комсомольскому решению» был как раз туда направлен. А он был великолепным сапожником, и, несмотря на возраст, знал свое дело.

И у них с инструктором случился такой разговор:
- Не будешь ты летать! , - заявил инструктор.
- Почему?
- Вот медведя могу научить летать, а за тебя не берусь. Таланта у тебя нет. А талант, что деньги – есть – есть, нет – нету.
- Но деньги ведь тоже трудом даются!, - ответил курсант и пошел к комиссару.

Комиссар, естественно, поддержал желание мальчика летать. Парень упорно трудился, учился, и в итоге стал первоклассным инструктором. Во время войны он дважды стал героем Советского Союза, а все потому, что стрелял очень интересно. К нему даже присылали лётчиков на обучение с остальных военных частей.
В воздухе стрелять очень сложно – противник движется, турбулентный воздух тебя туда-сюда кидает. Близко еще не подойдешь – тебя могут расстрелять в ответ.

Перед войной качество обучения в наших училищах было низким. Так вот, этот парень в мертвой зоне всегда знал, с какой стороны можно подкрасться.

Он снизу или сзади подходил к противнику на расстоянии 20-25 метров, и пока немцы крутили около виска в его адрес, он резко разворачивал самолет на противника и удерживал в определенной траектории.

В зависимости от того, на какой территории он находился, парень стрелял. Если вражеский самолет находился над вражеской зоной, парень стрелял сразу в летчика, и самолёт падал. А если враг навис над нашей территорией, парень стрелял в двигатель вражеского самолёта, да так, что тот не падал, но был вынужден срочно совершить посадку. И даже если экипаж выпрыгивал с парашютами, их на земле ловили наши солдаты.
Авиация в мире и на базе Самарского Университета
Вернемся в наше время. Как правило, люди покупают самолеты, чтобы душу отвести в свободное от работы время, а именно – в субботу и воскресенье.

В Европе, по моим сведениям, авиационной техники много, но там почти всегда плохая погода. Большого удовольствия от полетов при этом не получишь. В России же и места больше, и погода благоприятнее.

Тяга и желание научиться летать – нормальная вещь. С ректором университета и Черковским Геннадием Ивановичем, в свое время, мы организовали работу Конструкторского Бюро на базе СГАУ [в наст. – Самарский Университет].

В рамках УВР наше Конструкторское Бюро летательных аппаратов числится как студенческая организация.

После того, как у нас зарегистрировали СКБ, предполагалось, что студенты будут изучать теорию в стенах института, а экзамены будут сдавать уже на территории Аэроклуба. В составе лётной комиссии мы хотели видеть специалистов из Петербургской Академии Аэрофлота. Основной задачей была подготовка контингента в лётное училище. Однако, со временем, планы поменялись.
Геннадий Иванович вместе с нашим Министерством образования организовал на территории Областного Аэроклуба Авиационный Учебный Центр (АУЦ). Разница между АУЦ и Аэроклубом ДОСААФ заключалась в том, что Аэроклуб – государственная структура, а АУЦ - нет.

ДОСААФ – это спорт. В нём, в отличие от гражданской авиации, есть и спортивные программы – парашютные, планерные и самолетные. АУЦ же создан для обслуживания частных лиц.

Скажем, если я, несмотря на возраст, захочу получить пилотское свидетельство PPL, отучусь в АУЦ, получу свидетельство (а оно международное) и смогу уговорить жену купить самолет, то уже вскоре мы сможем с ней отправиться летать по Европе.

Важно: летать и проходить обучение наши студенты могут только в рамках Авиационного Учебного Центра. А вот Аэроклуб ДОСААФ не может обучать гражданской авиации. Это – спортивное объединение, и свидетельство PPL у нас не военизированное.
БИОГРАФИЯ
Я родился в авиационном городке. Отец мой – летчик, и до моего 10 класса его часть переводили с места на место. После школы я и представить себе ничего другого не мог, кроме как идти в авиацию.

Пятьдесят четвертый год. Отец службу тогда заканчивал… возраст у него был молодой, но по всем правилам он уже уходил на пенсию. Так он меня отговаривал от летного училища, говорил: «Если захочешь летать, просто иди в аэроклуб».

В Аэроклуб я и так без его ведома записался, а там, когда вступаешь, нужно было дать обязательство пойти после этого в летное училище.

Пятьдесят седьмой год. Все начали говорить о баллистических ракетах, авиация сместилась на второй план и начались сокращения, под одно из которых я и попал. С нас уже мерки для формы сняли, а тут такое… Для меня это было горе. Тогда я принял решение пойти в Авиационный Институт (бывш. КуАИ). Если уж не летать, то строить.
Тогда я принял решение пойти в Авиационный Институт (бывш. КуАИ). Если уж не летать, то строить.
—Шахмистов Владимир Михайлович
Учились мы в корпусе на Молодогвардейской. И там, рядом с кабинетом ректора, висел планшет с именами выдающихся студентов и сотрудников института. Среди них был Юрий Леонидович Тарасов. Он тогда был аспирантом на кафедре прочности, а уже носил звание «Лётчика-спортсмена первого разряда Куйбышевского Аэроклуба».
ТАРАСОВ Юрий Леонидович - почетный президент Федерации самолетного спорта России, бессменный главный судья чемпионатов России по самолетному спорту, Выпускник КуАИ и в настоящем профессор Самарского Университета (бывш. СГАУ). Юрий Леонидович был буквально влюблен в небо, начинал учиться летать в аэроклубе ДОСААФ в середине прошлого века на легендарном У-2.
Ну, по моим понятиям, для меня это чушь была. Ведь спортсменами тогда могли называться лётчики-инструктора, которые в ДОСААФе летали. Тогда между ними только соревнования и устраивали. А чтобы «Вася Сидоров» вдруг полетел – в те времена такого не было. И что важно – были-то планеристы - спортсмены, а не летчики.

Пятьдесят пятый или шестой год, октябрь. И вот тогда в Куйбышевском Аэроклубе появились летчики-спортсмены, и одним из первых был Юра Тарасов. Я его быстро поймал, и он мне рассказал где аэроклуб располагался - в красивом здании, неподалеку от Струковского Сада. Сейчас там, вроде бы, музей.

Я пошёл на поиски начальника Аэроклуба. Тогда им был Герой Советского Союза – Костюченко. И когда мы встретились, сразу же спросил: «Я студент Авиационного института. Что мне нужно сделать, чтобы летать?»
Я все еще не верил, что опять смогу летать. И диалог у нас состоялся следующий:

- А почему я должен тебя принять?
- Я хочу летать.
- Но набор уже закончен, уже идут занятия.
Я ему перед этим объяснил, что учился в летном. И он мне ответил:
- Может, я на Луну хочу!
- Вот 4 октября запустили первый спутник. Если сейчас запишитесь в отряд космонавтов, то можете полететь.
И после этого он позвал командира отряда, указал на меня и произнёс заветное: «Этот будет летать».

Было трудно это все сочетать, еще и к режиму университетскому адаптироваться. Еще сложнее было среди ночи вставать. Общежитий тогда не было, жил я у родственников. И ночью я садился на электричку до вокзала, потом шёл пешком до Ульяновского спуска, чтобы на «Омике» первым переплыть через Волгу. Там тоже пешочком шёл до аэродрома за селом Рождествено. Я так понимаю, или большим дураком надо было быть, или действительно влюбленным в небо…но я летать хотел. И сейчас тоже есть ребята, которые хотят летать.
Я так понимаю, или большим дураком надо было быть, или действительно влюбленным в небо…но я летать хотел.
—Шахмистов Владимир Михайлович
Потом появился термин «резервист». Это человек, который учился или работал, и когда его призывают в армию, у него остается возможность продолжить деятельность по профессии. Например, у нас токарь с завода ходил, учил теорию, а летом служил. В течение двух лет его обучали в аэроклубе программе летчиков запаса, а потом призвали на сборы.

Спорт спортом, а война войной. Когда я институт уже закончил, у меня было военное звание «инженера по обслуживаю самолетов МИР 15, МИР-17». И вдруг меня вызывают в военкомат и специальность военную меняют. Я становлюсь летчиком-инженером, и из технического состава меня переводят в командный!

Во время учебы в институте была такая полоса в жизни, когда я и выпускник второго факультета Игорь Егоров попали в сборную Советского Союза. После нашего прихода в сборную в составе команды было аж шесть человек из Самары! Девушки, кстати, тоже.
ЕГОРОВ Игорь Николаевич – обладатель титула «Лучший Лётчик Мира» и Большой Золотой медали абсолютного чемпиона мира, семикратный чемпион мира, дважды абсолютный чемпион СССР. В честь Игоря Николаевича названа одна из улиц города Самары. Игорь Николаевич Егоров учился летать на планерах и самолётах в Аэроклубе ДОСААФ, учился и успешно окончил КуАИ. Уже будучи студентом, был допущен вне конкурса на Всесоюзные соревнования по авиации.
При поддержке государства тяга у молодежи к полетам есть всегда.
Ребята с нашей сборной – Светлана Подоляк и Игорь Егоров – после спортивной карьеры работали летчиками-испытателями.

Я говорю это к тому, что для тех людей, которые начали летать еще в стенах института и хотят дальше продолжить свою карьеру как летчики, такие возможности есть и сегодня.
В Аэрофлоте сейчас работает наш выпускник - Максим Миронов. Вместе с ним наш Институт заканчивали и работали в СКБ еще два студента, братья. Сейчас они устроились в Уфе, в Аэрофлоте.
Авиационный Учебный Центр
ДОСААФ РОССИИ
Сейчас у АУЦ ДОСААФ имеется еще одна проблема: на чем учить летать? Есть вариант – обучать наших студентов на Як-52. Однако и тут есть нюансы. Самолет, который мы собрали в СКБ не имеет Сертификата Типа и обучать на нем полетам мы не можем.
Этот документ говорит о том, что оборудование можно использовать для полетов, зарабатывания денег или других нужд. Чтобы его получить, нужно пройти процедуру сертификации.

Для этого нужно представить три экземпляра машин в московские структуры. В ЦАГИ [Центральный аэрогидродинамический институт имени профессора Н. Е. Жуковского – прим. Ред.] один из экземпляров самолета буду доводить до разрушений. Он должен быть изготовлен по штатной документации и по всем существующим ГОСТам. Испытания проходят по регламенту, где поминутно расписано, какое испытание и в какой последовательности будет проводиться.

Деньги, как вы понимаете, совершенно бешеные, и времени на получение этих документов уходит много. Что еще важно – сертификат должен получить право на серийное производство. Это значит, что нужно организовывать специальный цех, приобретать оборудование, нанимать персонал.
Современная легкая авиация
Экспериментальная авиация – это промежуточное звено между гражданской и государственной авиацией. То есть в ней обкатываются опытные образцы, на которых могут летать только летчики-испытатели.
Наше нынешнее авиационное законодательство несовершенно, и после того, как в 2003 году результаты работы Некоммерческого партнерства «Легкая авиация» базировались в первом корпусе [СГАУ - прим. Ред.], все это существовало на деньги Министерства промышленности. Оно было заинтересовано в том, чтобы те 14 мелких конструкторских бюро, которые участвовали в Партнерстве, были именно в нашем городе. Сейчас такого количества организаций нет.

Первое, чем занималось это Некоммерческое партнерство – это приведение нашего Воздушного Кодекса к такому виду, который позволял бы легкой авиации летать также свободно, как люди летают за границу. И, несмотря на то, что приличный шаг все же был сделан, сейчас гайки снова закручиваются.
И наш Аэроклуб мог бы хорошо жить, если бы в рамках спортивных программ ДОСААФ мы смогли бы подготовить команду хотя бы из шести человек – и три из них в основном составе. Это нужно для того, чтобы наши спортсмены могли принимать участие, например, в соревнованиях на легких и сверхлегких самолетах (взлетный вес до 500 кг). И если в России эти соревнования не проводят, то можно было бы занять свою значимую позицию в Европе.

Сверхлегкая авиация важна хотя бы из-за того, что ни одна страна не может сравниться по площадям и просторам с Россией. Во всем мире легкая авиация приносит 50 % прибыли от всего того, что зарабатывает вся отрасль. А причина только одна – этих самолетов значительно больше тех, что летают по рейсам и к которым мы привыкли.
Made on
Tilda